Прошло пять дней с того, как мы с Лукой вернулись из похода на болота. Постепенно гнилостный привкус энергии навки сошел на нет. Самым удивительным последствием того события для меня стало то, что я совсем не хотел есть. Сначала я списывал это на тошноту, но она прошла. Лука ходил, посмеиваясь, ничего не объясняя заранее. Когда я наконец спросил напрямую, он снизошел до пояснений.
— Мы едим в основном, чтобы восполнить энергию, да и для питания тела различными микроэлементами. Но это второстепенно. Если у организма достаточно энергии, он все необходимое способен сам синтезировать. Так вот сейчас ты этой энергией переполнен. В зависимости от силы существа, чью энергию ты ассимилировал, ты можешь обходиться без пищи от недели до трех.
— Синтезировать, ассимилировать, микроэлементы… Не пойму я тебя — то говоришь как малограмотный крестьянин, то такими словами разбрасываешься.
— А что, раз в лесу живу, то должен быть малограмотным? — спросил он со смехом и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Да только тут я с весны по осень обитаю. У меня и дом есть среди людей — зимой-то что тут делать? Спит землица, да и все, включая нежить эту, спит. Ну, я так полагаю. Может, и не спит, а как-то по-другому этот период бездействия пережидает. То есть зимой — затишье. А я вот с тех пор, как моя лисица меня читать научила, считай, целый новый мир для себя открыл. Так и читаю постоянно, зимой в основном этим и занимаюсь. У меня, почитай, целая библиотека есть. Там, в доме, у меня даже телевизор есть, но телевидение не люблю, а вот хороший фильм всегда с удовольствием посмотрю.
— И где ты живешь?
— Сейчас вот в райцентре. Но приходится переезжать время от времени — я ведь быстро не старею, в глаза бросается. А нам завсегда лучше в тени держаться. Так что дома я меняю, а вот заимка всегда одна.
— Значит, живешь всегда где-то поблизости? Так все равно узнать же могут.
— Хм, а переезжая, почему имя не сменить и личину заодно? Я ведь оборотень, при желании и умении легко видимость подправить. Так вот и переезжаю: из одной деревни, стало быть, уехал Иван, а в другую приехал Кузьма.
— А документы как же?
— Ну, это уж совсем мелочь, типа отворота на тропе. Тут хоть и другое, но принцип тот же — не проверяет никто, думают, что видали уже или вовсе о таком не помышляют.
— Как складно у тебя все получается.
— А ты поживи с мое — и сам все вокруг себя складно уложишь. Дело-то житейское.
— Значит, летом на заимке, зимой в доме, и все? В том смысле — никуда больше не путешествуешь?
— Вот, стало быть, как в отечественную по европам побродил, так с тех пор и никуда. А уж после лисицы своей в этих болотах поселился.
— Что в них такого?
— Ну, положим, особо ничего. Болото как болото, но вот сердцем уже прикипел. А как такое происходит?.. Место, стало быть, вроде твоей зоны ответственности становится.
— Как обязанность что ли? А говорил — нет никакой организации.
— Так и нету ее. Никак ты в толк не возьмешь: нет у нас, у охотников, никаких обязанностей. Все по охоте, по желанию. А вот ответственность есть — та, что сам себе определишь, по совести своей. Молод ты еще, не чувствуешь баланса, что в природе быть должен, гармонию, стало быть. Не ощущаешь себя частью целого. Но ничего, дело наживное. Пока молод, поброди по земле-то, как ты говоришь, попутешествуй. Со временем сам увидишь, поймешь, почувствуешь, где нужен ты более всего, где, стало быть, место твое. И сердце твое, желание — охота, стало быть, — это твой самый верный компас. Какое же это принуждение или обязанность? Только любовь, стало быть. А как не защищать то, что любишь?
— Защищать? Это кого? Людей или что?
— Да вообще все. В смысле — природу, и землю, и животных всяких, и человеков тех же. Эти существа ведь вредоносны по сути своей — тянут энергию, разрушая и отравляя все вокруг.
— Но вот про людей вроде раньше говорил, что если не видит человек этих существ, то и не могут они на него напасть.
— Ну да, примерно так и есть. Я имел в виду, что неведение — есть оберег для людей, который работает по этому принципу: то, что человек не видит, то и не может на него напасть. Но это в идеале и работает с нормальными людьми. Но ведь не все такие. И оберег этот, стало быть, напрямую от человека зависит. Если, допустим, пьяница или наркоман — они ж порой прям видят всякое этакое, как серьезно переберут, и не всегда это просто кажется. Еще бывает, человек увлекается чертовщиной или магией какой-нибудь, буквально сам притягивая неприятности на свою голову. Люди, что душой слабы — в смысле малодушные, боятся всего, или те, кто не верит ни во что… Для них всех данный оберег не всегда срабатывает. Чем и пользуются эти существа — так бы давно уже перевелись без подпитки-то.
— Не верит ни во что… То есть на атеиста могут запросто напасть?
— Как раз наоборот. Атеисты просто в бога не верят, но убеждения-то у них есть, причем основательные, и подтверждение постоянно перед глазами — это я про материальность этого мира. И их, соответственно, совсем не пугают всякие там духи и прочие, по их мнению, суеверия. Так и выходит. Ведь на самом деле огромная сила таится почти в каждом человеке. Сила эта — воображение и вера. Что бы человек ни надумал себе, если верит в это — то так и будет, по крайней мере для него. А то, что я сказал — «не верят ни во что» — я имел в виду бездуховность, про тех людей, что вообще веры не имеют ни во что, ни убеждений каких, просто пустые люди, как будто без души. И такие есть. Но это отдельный разговор, а сейчас вон сумерки уже погасли — пора и нам на покой. Нечего комаров-то собирать, — сказал он, вставая из-за стола.
На следующий день перебирали часть собранных в лесу трав. Оставив их сушиться на ветру под навесом, сами устроились передохнуть на крыльце с крынкой кваса.
— Ты обещал про лису рассказать, в которой перемещаешься, — напомнил я ему, отпив квасу.
— Ну, раз обещал, то расскажу, стало быть, — он тоже приложился и, помолчав немного, продолжил. — Некоторые из этих созданий не стремятся заполучить энергию человека, так сказать, против его воли. И с ними вполне можно… Как это сказать… Сотрудничать, что ли. Но нужно иметь в виду — они тоже не безобидны, так что с ними нужно держать ухо востро и сперва проявить силу.
— Это вроде как союзники у Кастанеды?
— Союзники? А, ты про того шамана-антрополога. Ну да, может и так. Но у нас примеры и поближе есть. Помнишь, небось, «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя? Думаешь, все выдумал Николай Васильевич? Как Микула в Петербург к императрице верхом на черте летал за черевичками.
— Так на черте. А говорите — сотрудничать, союзники типа.
— А кто эти существа, по-твоему? Бесы они и есть. И если слабину проявишь, самого тебя враз оседлают, может, и похуже чего сотворят. Такие вот союзнички. Но охотнику они не особо страшны — только сразу надо показать, кто хозяин, чтобы искушения у них не было. Это почти то же, что на охоте, только надо придавить, не разрушая их целостности. До тех пор, пока не признают твою силу и, стало быть, не подчинятся тебе.
— И так с любой тварью можно?
— Нет, говорю же — только те, что дружественны или нейтральны.
— А как это узнать?
— Вспомни, как навка выглядела, да и василиск тот же. Так вот те, что нейтральны, а то и дружественны, завсегда не как страшилы выглядят.
— А как?
— Как что-то вполне обычное. В основном — животное какое-нибудь. Они же пытаются быть дружественны не то чтобы человеку, а природе нашей в целом. Всем видом показывая, что они, мол, тоже природа, стало быть, самая что ни на есть обыкновенная. Но понятно, что это лишь личина, при этом правдоподобная очень. Если зверя какого имитируют, то полностью — с инстинктами, ощущениями, восприятием. Ключевой момент тут, что все-таки имитируют. Значит, и тебя могут обучить, поделиться образом, так сказать. Но забывать не стоит — они не мира нашего создания, да и неживые они вовсе.
— Как не живые?
— Не живые — и все тут. От чего их нежитью зовут-то. Хотя терминология тут, я думаю, немного того, неправильная. Так как у них есть сознание, и они вообще-то живут, но какой-то своей жизнью, не нашей, не органической. В общем — нежить. Не придумывать же новых названий.
— И откуда же они взялись?
— Не из нашего мира, понятное дело. Ты вот того антрополога припомнил — вот его учитель шаман пытался его слова объяснить. Я, положим, если буду объяснять, все-таки по-другому это сделаю, так как это все метафоры. Как все это на самом деле — объяснить прямо не получится, нет аналогий с нашим миром. Поэтому не забивай голову поначалу, а после понимание само придет. Пока знай, что существа они энергетические, почитай. Энергия в чистом виде, и в нашем материальном мире создают только видимость, хотя вполне себе физически ощутимую. Энергия их медленно, но таки рассеивается от различных действий, потому и нужно им ее восполнять. Потому всякие враждебные существа нападают на человека, если могут. Если не могут, то пугают по-всякому, питаясь страхом и вообще любыми эмоциональными всплесками. А вот если существо не враждебно человеку, то вполне можно организовать некое сотрудничество. Оно, стало быть, позволит пользоваться его образом, а ты будешь делиться энергией. Но это не много, не пугайся. Средний человек вообще много энергии растрачивает просто так, в никуда. Для подпитки такого существа достаточно просто обращать на него внимание — ну, приласкать, погладить, как домашнее животное, и этого будет достаточно. Либо переместить его во внутреннюю заимку — так там оно вообще будет постоянно находиться в твоей энергии и, стало быть, ни в чем не будет нуждаться.
— Во внутренней заимке?
— Эх, надо же, главного-то я еще и не поведал тебе! Но это потребует обстоятельного разговора. Так что давай сейчас с травами продолжим, а уж как будем вечерять, там уж я тебе все подробно и расскажу.
Ближе к вечеру, разобравшись с травами, сели ужинать. Я не стал торопить Луку, пока мы ели. К концу ужина он сам начал свое пояснение слов о внутренней заимке.
— Ну вот, стало быть, внутренняя заимка — это такое место, что ты сам создаешь в своем сознании во сне, типа как оно бывает в осознанном сновидении. Надеюсь, слыхал о таком? Для обычного человека такое вряд ли возможно, ибо требует значительного количества свободной энергии. Наше энергетическое тело, помимо всего прочего, можно считать и неким резервуаром для хранения энергии. Оно функционирует так, чтобы количество энергии было постоянным, так как увеличение энергии влияет на стабильность всей энергетической системы человека и может вызвать ее изменение. Поэтому у обычных людей уровень энергии более-менее постоянный. В случае превышения обычного уровня энергии человек начинает заниматься всякого рода безрассудствами, какими-то маниями, одержимостями, безумными идеями. И как следствие — энергия быстро разбазаривается на всякую шелуху. Людей-то энергичных много, но тратят они свою энергичность на всякие глупости. В случае с охотником все несколько иначе. Сам факт, что человек начинает видеть то, что не должен, уже говорит об изменении его энергетической структуры. Способность видеть проявляет возможность стать охотником, так как меняется энергетическая емкость. Вернее, не меняется, а скорее снимаются некие ограничения, не позволявшие ранее накапливать значительные объемы энергии. — Он встал из-за стола и продолжил: — Давай-ка на воздухе продолжим, а со стола-то уберем.
Мы вместе убрали со стола и вышли на крыльцо. Уже стемнело, но сегодня Лука решил не оставлять разговор на завтра. Мы расположились там же, на крыльце. Лука продолжил:
— Стало быть, когда у охотника энергии свободной достаточно, он может создать внутреннюю заимку, наподобие этой, — он сделал широкий жест рукой. — Понятное дело, не прямо такую, а какую сам хочет, в силу своего воображения.
— А зачем нужна эта заимка?
— Для многого. Но начнем с того, что там удобно хранить свои образы. Там они могут быть отдельно от тебя и в то же время всегда с тобой. Место это ты хоть и будешь создавать в воображении, таки будет наподобие обычного физического. И скорее всего все же будет существовать физически, но не в нашем мире.
— В каком же?
— Не знаю. Возможно, в том же потустороннем, в Нави. Я же уже упоминал, что она, возможно, безгранична. И доступ к созданному тобой месту будет только у тебя, да у дружественных тебе существ. Ну, в детали вникнешь позже. Сейчас расскажу о технике создания такого места.
Далее он стал подробно рассказывать о технике полной релаксации перед сном, достижении промежуточного состояния между бодрствованием и сном.
— Как достигнешь этой границы — вглядись в темноту и представь, будто идешь. Начнут мелькать всякие образы, пятна, всполохи, но ты не отдавай ничего на волю случая. Начинай видеть, что вроде как светлеет — прямо заставь себя это видеть. Вот тут-то и понадобится свободная энергия, которой после навки у тебя предостаточно. Поэтому у обычного человека может и не выйти что-то создать, но ты сможешь. Представляй, что вроде как светлеет, и ты помаленьку выходишь из темного, как бы коридора, на свет. И на этом свету воображай пейзаж, который более всего тебе по душе: цветущий сад, лес, степь, горы, пляж — все, что душе угодно, хоть все вместе разом. Это будет первым этапом. Надо добиться устойчивого видения этого места, чтобы оно буквально было, и ты мог туда попасть, когда захочешь. То есть поначалу понадобится постоянно проводить релаксацию, впадать в нужное состояние — темный коридор, — стабильно попадать в одно и то же узнаваемое место. Вот сегодня и начинай, как раз самое время, — закончил он, вставая.
Я вынырнул из воспоминаний, как из омута. Да, было время, но оно, к сожалению, не стоит на месте, поэтому предаваться воспоминаниям продолжу в другой раз. С того момента, как я вернулся с Памира, прошло уже десять дней. В целом и общем, я полностью восстановился, конечно, без привычного избытка, но и так сойдет. Пора продолжить поход по местам, где, по утверждению Луки, меня кто-то ждет и даже ищет.
Различное туристическое снаряжение у меня всегда наготове, сразу несколько комплектов. Они могут быть разными в зависимости от длительности похода, от местности, где будет пролегать маршрут, разумеется, от времени года и, соответственно, погоды.
Подобрав необходимый комплект, отправился в магазин — надо закупить продуктов. Ориентировался я где-то на неделю, но продуктов надо взять дней на восемь-девять, мало ли. Пока какую-либо нежить не повстречаю, питаться надо будет регулярно. На случай такое дело не стоит оставлять.
Тем не менее складывается все удачно. На моем предполагаемом маршруте имеется у меня одна захоронка. Как-то давно не тронул я одного духа на Майхуре. Был он мелкий, почти безвредный, и в тот момент мне просто было не до него. Но вот сейчас он прямо в кассу и вполне мне по силам, хотя со временем он мог и заматереть, но вряд ли намного.
Собрав все необходимое, частично уложил рюкзак. Все — я готов. И теперь, стало быть… тьфу ты, прицепилось. Короче, завтра с утра отправляюсь в поход.
