Дорога заняла пару часов. Мы шли вдоль крайнего левого притока — если смотреть от центра слияния речушек, образующих основное русло реки Зидды. Эх, всё время сбиваюсь на привычные названия, а это ведь совсем не та река, что я знаю. Жилища поселения растянулись почти до самой зоны вечных снегов, лишь чуть-чуть не доходя до неё. Это был действительно отдалённый край, в стороне от основного скопления домов. Расстояния между ними здесь были ещё больше. Видимо, на то имелась причина, хотя для убийцы такая разбросанность играла только на руку.
Мы подошли к одному из жилищ. Возле входа на камнях, врытых в землю и выстроенных в подобие скамьи, сидели двое аборигенов. Я сначала подумал, что они на корточках, но когда те поднялись, разглядел своеобразную каменную лавку. Наконец скинул рюкзак. Я уже почти сроднился с его тяжестью, почти не чувствовал её, но всё же ощутил лёгкость после долгого перехода. Те, кто уже был на месте, просто встали. Наша группа остановилась полукругом неподалёку от входа, и я вместе со всеми. Стоим, ждём чего-то.
А, чёрт, ведь это я должен осмотреть место. Вот они и ждут, когда же я соизволю это сделать.
Шагнул вперёд. Один из стоявших у входа откинул шкуру, закрывавшую проём. Мне оставалось только зайти.
Внутри, как и в жилище старшего, царил полумрак. Первые мгновения после слепящего солнца я ничего не различал. Когда глаза привыкли, стало немного лучше, но всё равно видимость оставляла желать лучшего. Я было собрался откинуть шкуру у входа, но передумал — просто переключился на волчье ночное зрение.
Стало светло, будто днём, но картина, открывшаяся мне, была безрадостной. Семью застали врасплох во сне. Все лежали на своих местах. Как и у старшего, в центре располагались два возвышения-ложа, на которых покоились тела. Я подошёл к одному из них. Мертвецы были одеты в простые тканевые рубахи и укрыты выделанными шкурами вместо одеял. Я откинул край ближайшей шкуры.
Тело было почти мумифицировано — словно из него высосали все соки. Такое бывает, если выкачать всю энергию до капли. На лице застыла ужасающая гримаса страдания. Значит, этот мужчина, судя по всему, был в сознании, когда его убивали. Я осмотрел руки. Кулаки были сжаты так сильно, что ногти впились в ладони. Выходит, он был парализован в момент смерти.
Я обошёл все помещения. В том, что следовало считать кухней, никого не было, и царил идеальный порядок. Там находилось нечто вроде печи. Я припомнил, что печных труб ни на одном из жилищ не видел, осмотрел конструкцию — дымоход был. Вышел наружу, обследовал участок рядом с кухней. Там была просто выложенная камнем дыра. Сидевшие снаружи проигнорировали моё появление. Они даже между собой не разговаривали — странный, отстранённый народ.
Я вернулся внутрь. Наконец понял, как сюда проникает свет: вверху, в ряд, были проделаны небольшие отверстия. Видимо, они служили и для освещения, и для вентиляции. Но как же они решают проблему с насекомыми или мелкими грызунами? Наверное, есть свой способ.
Печь. Ни у выхода, ни у входа — ничто не указывало на то, что внутрь что-то проникало.
Помимо главного зала, где, видимо, спали старший и его женщина, в других комнатах тоже были ложа с мёртвыми телами. Все были в том же состоянии, что и первый осмотренный мной мужчина. В одной из комнат стояло три ложа — на них лежали тела поменьше: дети или подростки. В другой — два ложа, на одном из которых лежали два крупных тела, возможно, старший сын с женой. В третьей комнате тоже было два ложа, но лишь на одном лежал покойник. Рядом на расстеленной шкуре валялись остатки трапезы, опрокинутая глиняная посуда — большое блюдо, несколько тарелок поменьше и пара небольших чашек, похожих на пиалы. Здесь явно кто-то ужинал, и не в одиночестве. Но труп был только один. Впрочем, это могли быть те, кто теперь лежал в соседних комнатах.
Я перекинулся в волка и стал медленно обходить помещения в надежде учуять хоть что-то. Но нет — картина лишь подтвердилась. Пахло только этими существами, больше ничьих следов.
Вернув человеческий облик, я вышел из жилища и бросил в пространство:
— Я закончил.
И направился к своему рюкзаку.
Стоп. А ведь можно осмотреть и округу. Понятно, что они уже всё тут облазили, но вдруг волком…
Не откладывая, я снова перекинулся в волка. Скрываться перед этими снежными людьми не имело смысла — они и так прекрасно знали, кто я. Тут я почувствовал на себе давление — исходившее от группы, стоявшей поодаль. Я глянул в ту сторону.
Ого. Кажется, я впервые увидел на их лицах хоть какое-то выражение. Они застыли столбами, ошарашенно уставившись на меня — вернее, на волка. Вот так-то, знайте наших. А то ходят с каменными лицами, словно ничего не может их пронять. Что интересно, давление исходило именно от их взглядов. Не такое тяжёлое, как у старшего, но вполне ощутимое. Любопытно.
С этим предстояло разобраться позже. Сейчас были дела поважнее. Я склонил голову к земле и, принюхиваясь, начал оббегать жилище, с каждым кругом увеличивая радиус.
Снова ничего. Лишь запахи мелкой живности, следы снежных людей — и больше ничего.
Вернулся к рюкзаку, отошёл к небольшому возвышению неподалёку от жилища. Достал горелку — захотелось кофе. Сходил к ручью, набрал воды, вскипятил и заварил напиток. Уселся наблюдать за братьями по разуму, размышляя над загадкой.
Трупы есть. Следов и запаха нет — ни в жилище, ни вокруг. Выходит, убийца бесплотен? Прилетел, проник внутрь, парализовал всех, выкачал энергию и исчез. Но это не сходится. Если бы он был настолько бесплотен, чтобы не оставлять следов, он не смог бы воздействовать на физический мир — тем более выкачивать такое количество энергии. Даже если предположить, что именно в такой форме он проник сюда, то после своих действий он уже не мог оставаться неосязаемым — должен был хоть что-то после себя оставить. Но нет ничего. Весьма странно.
Тем временем они вынесли тела из жилища и стали заворачивать их в те же шкуры — видимо, самый популярный здесь материал. Из кожи и длинных жердей соорудили нечто вроде носилок и по двое стали уходить обратно по тропе.
К тому времени я уже допил кофе и собрал свои вещи в рюкзак. Поднялся и присоединился к скорбной процессии.
Когда мы почти дошли до слияния рек, один из тех, кто шёл без носилок, махнул мне рукой — мол, иди за мной — и стал подниматься к одному из жилищ. Поднявшись, он указал на дверь и пробурчал:
— Ты остановишься тут.
Сочтя свою миссию выполненной, он развернулся и ушёл обратно.
Я остановился у входа, затянутого шкурой, и оглядел округу. Жилище располагалось в том же отроге, что и дом старшего, но ниже — ближе к реке.
Вошел внутрь. Планировка была такой же, как у старшего и в том доме, что мы недавно осматривали. Я обошел все комнаты — жилище казалось нежилым, по крайней мере, сейчас.
Что ж. Сбросил рюкзак у центрального ложа и вышел обратно. Посмотрел туда, куда ушли мужчины с носилками. Они остановились прямо у слияния рек. Они снова перевязывали тела — как я понял, упаковывали их на подобие небольших плотов, одноместных. Со всех концов поселения к воде стали подтягиваться другие обитатели. Все останавливались в некотором отдалении от работающих мужчин. Всё происходило в полном молчании.
Похоже, сейчас будет происходить тот самый погребальный ритуал, о котором упоминал их глава.
Я находился недалеко от речки. Перешёл её по мостику на противоположный берег — оттуда было лучше видно — поднялся повыше, отыскал подходящий камень и уселся наблюдать.
Постепенно смеркалось. У слияния собралась, видимо, большая часть поселения, но не все: у некоторых жилищ стояли снежные люди и просто смотрели оттуда. Церемония была довольно простой: они спускали плотики на воду, придерживая их, старший что-то говорил (мне отсюда не было слышно), а потом река просто уносила эти плоты вдаль. Таким образом, поочерёдно они спустили все тела, после чего народ стал расходиться.
Уже совсем стемнело. На месте ритуала остались воткнутые в землю факелы, а сам глава племени сидел в одиночестве и смотрел в ту сторону, куда уплыла река.
Я поднялся и подошёл к нему, присев неподалёку. Молча уставился в ту же сторону.
— И куда их отнесёт? У этого мира есть границы?
— Никто из наших никогда не доходил до краёв анклава. Приблизительно через два дня пути мир начинает тускнеть — как и тот, кто идет дальше. Поэтому никто дальше и не уходит. Не хочет проверять, к чему приведёт эта тусклость. Мы верим, что тела умерших растворяются в этом мареве, становясь частью окружающего пространства, и навсегда остаются с нами. Возрождаясь в виде земли, что нас носит, воды, что нас поит, животных и растений, что нас кормят и одевают. Возможно, воплощаются в новых членов племени. Мы не знаем этого наверняка. Мы просто верим.
Комментировать было нечего. Да и не думаю, что он ждал от меня слов. Мы просто сидели в молчании.
Спустя полчаса он поднялся и медленно побрёл в сторону своего жилища. Я тоже встал и пошёл за ним.
— Ты осмотрел… то место? — спросил он по дороге.
— Да. Очень необычно. Даже для духа.
— Что именно?
— Вообще никаких следов. Ни намёка на остаточный запах, вообще ничего. Вот это и необычно. Всегда что-нибудь да остаётся. Пусть непонятное, ни к чему не ведущее, но что-то есть. Здесь же… будто никого и не было. Просто люди умерли странной смертью, и всё. Да, их явно убили, спору нет. Но что это за убийца?
— Что думаешь делать?
— Если это дух — да даже если колдун! — у него должно быть хоть какое-то убежище. Попробую поискать.
— Мы тоже так подумали. Но поиски пока ничего не дали. Или наши охотники не знают, что искать. Может, тебе повезёт больше.
— Посмотрим. Займусь этим с утра.
К тому времени мы как раз подошли к подобию развилки, где наши пути расходились. Я пошёл к своему жилищу, старший — к своему.
Подойдя к дому, я заметил, что в моё отсутствие тут кто-то побывал: шкура, прикрывавшая вход, была сдвинута в сторону. Я точно помнил, что уходил, когда она висела ровно. Не подавая вида, я постарался подойти как можно тише, резко откинул шкуру и сразу же шагнул внутрь.
Там никого не было. Зато у ложа была расстелена шкура, а на ней стояло накрытое блюдо, несколько маленьких тарелочек, чашка и кувшин. Понятно: кто-то позаботился о моём ужине.
Что ж, посмотрим, чем здесь кормят.
На блюде лежало тушёное мясо с вполне узнаваемыми корнеплодами вроде репы и какой-то зеленью. Всё ещё было тёплым. Попробовал — очень даже неплохо. Не хватало разве что соли и перца, но это легко поправимо: нужное всегда было со мной в рюкзаке. Достал приправы, распробовал содержимое кувшина — оказалось нечто вроде морса, слегка кисловатое, слегка сладковатое, но на вкуc вполне сносное.
Негоже обижать хозяев. Я присел на ложе и принялся за ужин.
Наевшись, решил подышать воздухом и вышел из жилища. Увидел, что на одном из врытых в землю камней кто-то сидит. Рядом в землю был воткнут факел, в его свете я разглядел, что это существо было женского пола. Ещё во время ужина я слышал какую-то возню снаружи и видел отблески огня, но не придал значения — мало ли кто ходит. К входу никто не подходил, и ладно.
Едва завидев меня, особа, сидевшая на камне, ринулась к входу. Мне даже пришлось посторониться, чтобы меня не сбили с ног. Я прислушался к тому, что она делает внутри. Ага, собирает посуду после ужина.
Вскоре шкура откинулась, и моя посетительница выскочила из жилища, прижимая к себе свёрток.
— Спасибо за ужин, красавица, — решил я проявить вежливость.
Она прыснула и стремительно растворилась в темноте. Она была крупной, как и все здешние обитатели, но по поведению явно была подростком. Убежала она в сторону жилища старшего. Понятно, кто проявил заботу, а эта девица, видимо, кто-то из младших родственниц — внучка или что-то вроде того.
