Вдруг тишину разорвал протяжный, полный тоски вой.
– Никак волки? – вздрогнул от неожиданности задумавшийся было Михалыч.
– Вот и в прошлый раз, помнишь, так же волки выли, когда ты щенков Марты снёс топить, – проворчала жена.
Мартой звали старую дворнягу, жившую у них.
– Да причём тут это? – делано возмутился старик, скрывая неожиданный страх.
– Постоянно топишь её щенков… Как-то не по-людски…
– Хорош нудеть! Думаешь, самому не тошно? А не утопишь – расплодятся. Неужто сама не понимаешь, глупая? И так вон стаями уже бегают.
Ранее, утром того же дня.
Обычно Марта жила под крыльцом, но сейчас ощенилась и спала в амбаре. В сене, на старом тулупе, рядом с ней барахтались маленькие комочки. Щенкам было несколько дней: ещё слепые, они неуклюже тыкались во все стороны, ища мать. Если долго не находили, начинали смешно пищать. Марта с нежностью облизывала их, показывая, что она здесь. Щенки, наткнувшись на неё, пристраивались к соскам и на какое-то время затихали.
Марта смотрела на щенков, и перед её глазами плыли образы. Вот этот, серый с белыми подпалинами, очень шустрый будет. Будет ходить с Михалычем в лес, помогать ему, а то стар стал Михалыч. А этот, полностью серый, самый плотный из всех, бутуз. От Марты далеко не отползает – хороший охранник для дома вырастет. Самая маленькая, почти белая, с небольшими серыми пятнами… наверно, много щенков приносить будет. Четвёртый щенок пока никак себя не проявлял, был самым тихим. «Ну ничего, хозяин и для него что-нибудь придумает», – с радостью думала Марта. То, что она ещё ни разу не видела своих щенков повзрослевшими, не приходило ей в голову.
Послышался шум. Марта давно его учуяла, но вышла из амбара, только когда хозяин уже был во дворе. Радостно завиляв хвостом, она подбежала к нему. Ей очень хотелось, чтобы Михалыч зашёл в амбар и посмотрел на щенков. Хозяин был слегка навеселе: идя с рынка, он не упускал возможности заглянуть в винную лавку и пропустить стаканчик-другой. Вот и сейчас к привычному запаху примешался спиртной дух. К радости Марты, хозяин зашёл в амбар и прошёл к закутку со щенятами.
Марта слегка опередила его. Её распирало от гордости: она крутилась возле щенков, радостно скуля. Хозяин остановился, неожиданно тяжко вздохнув.
– Ну что ты, что ты, успокойся, – сказал он, слегка потрепав Марту по холке. – Вот ведь, нелёгкая.
Немного потоптавшись, развернулся и вышел из амбара. Марта снова улеглась рядом со щенками, аккуратно мордой подтолкнув к себе самого шустрого. Щенки, до этого беспокойно пищавшие, теперь вновь сыто засопели. Марта, глядя на них, опять предалась грёзам, довольная тем, что хозяин зашёл посмотреть на щенков.
Вечером Михалыч зашёл в амбар с чашкой, в которой белела большая кость. Он окликнул Марту и пошёл в дальний конец амбара. Марта, оставив щенков, побежала за стариком. Он поставил чашку на пол и погладил собаку. Она, довольно урча, принялась за кость. Михалыч постоял немного и отошёл к закутку со щенками. Щенки, видимо, наползались за день, теперь лежали рядком и дружно сопели. Он быстро переложил их в приготовленный заранее мешок и вышел из амбара, заперев за собой дверь.
Марта, почуяв неладное, забыв о кости, кинулась за ним и упёрлась в закрытую дверь. Скуля и временами подвывая, она стала скрести по двери и по полу, пытаясь открыть. Она металась у двери, пока чувствовала запах хозяина и щенков. Но со временем их запахи стали затухать, и она вспомнила о небольшой щели в углу амбара. Подбежав, она попыталась протиснуться, помогая себе лапами. Через полчаса попыток доска наконец поддалась, и Марта протиснулась в образовавшуюся дыру.
Тем временем Михалыч был уже у реки. Подобрав лежащий на берегу камень, не обращая внимания на протестующий скулёж щенков, он положил его в мешок. Воровато оглянулся, но вокруг ни души, да и темень стояла – хоть глаз выколи. Старик, слегка крякнув, забросил мешок на середину реки. Топить дома в ведре, как это делают, у него не хватало духа, а так – разом, с глаз долой, из сердца вон. К тому же, думал он, щенки мелкие, речные рыбы уже до утра ничего от них не оставят. Он ещё постоял немного, чтобы унять разошедшееся сердце, перекрестился и вновь отправился в сторону винной лавки.
В лавке, заказав полную чарку, тут же осушил её до дна, не закусывая, лишь утёрся рукавом.
– Михалыч, случилось чего? – спросил его хозяин лавки. – На тебе лица нет.
На что тот лишь досадливо махнул рукой и вышел прочь. Выйдя на улицу, поглядел на чёрное небо, поёжился и, тяжело ступая, отправился домой.
Тем временем Марта уже была у реки. Она чуяла место, где запах щенков обрывался на берегу, а от Михалыча уходил в сторону деревни. Она бегала около этого места и не могла понять, куда они подевались. Марта из всех запахов, окружавших её, ясно чувствовала каждого из своих щенят. Вот шустрый, с белыми подпалинами. Вот самая маленькая. Вот ещё один... Она чуяла их разом и каждого по отдельности. Она пыталась бежать туда, где запах был сильней, но в какую бы сторону Марта ни бежала, везде запах становился слабее. Не понимая, что происходит, она скулила и бегала по кругу.
Взошла луна, безразлично глядя, как собака мечется по берегу, ища своих щенков. Лунный свет залил округу, резко выделив чёрную реку. Такой же чёрной безысходностью стало накрывать уже вконец обессиленную Марту. Она улеглась на том месте, где теперь лишь угадывался запах щенков, и застыла, неподвижно, боясь спугнуть даже этот мимолётный дух...
Прошелестел холодный осенний ветер, где-то заскрипела колодезная цепь. Марта задрала морду и тоскливо завыла на луну.
