— Ну, в общих чертах. Там что-то про шаманов, — неуверенно протянул Дмитрий.
— Я же говорю, темный ты. Какие шаманы? Это магия! Кастанеда про магию и силу пишет, — перебил его Сергей. — Главное — сила, и больше она у того, кто лучше за ней охотится. Обычно по одному, но иногда такие охотники собираются вместе, употребляют пейот и встречаются с Мескалито. Это и есть митота. Ну что, пойдешь с нами?
— Завтра? Может, и пойду, если родители отпустят.
— Да ты скажи, что на рыбалку, — Сергей поднялся. — Если надумаешь, дай знать до вечера. Сейчас мне идти нужно, кое-что подготовить и переговорить с еще одним претендентом.
— С претендентом? Это с кем?
— Федора помнишь? Ты на вокзале нас вместе видел. Он вроде интерес проявлял. Ну ладно, пока.
Сергей махнул рукой и пошел дальше по улице. Дмитрий поднялся со скамьи у дома в поселке, где его семья обычно проводила лето, и зашел во двор.
Весь остаток дня Дмитрий потратил на изучение форумов и отрывочное чтение книг Карлоса Кастанеды, которые скачал в интернете. Тема, с одной стороны, его заинтересовала, но с другой — он не разделял энтузиазма Сереги по поводу предстоящей митоты.
Вечером он сидел на кухне, читая книгу с планшета, когда туда зашел отец.
— Что читаешь? — спросил он.
— Да вот, Кастанеду.
— Кто это? О чем пишет?
— Карлос Кастанеда. Ученый-антрополог, написал несколько книг про то, как изучал быт и верования индейцев в Мексике.
— Звучит интересно. И давно ты такими вещами увлекся?
— Да нет, вот только начал. Кстати, пап, можно я с Сергеем на рыбалку схожу? С ночёвкой?
— Вот и правильно, сходи. А то сидишь как сыч дома целыми днями.
— С ночевкой? — На кухню обеспокоенно заглянула из зала мать.
— Ладно тебе, ничего с ним не случится. Под утро самый клев, эх... я бы сам с удовольствием сходил, да работать надо, — вздохнул отец.
Мать пожала плечами и вернулась в зал.
Поселок, где семья Дмитрия жила летом, раньше был полностью дачным. Со временем часть жителей стала проживать там постоянно. Завод, к чьему ведомству он когда-то принадлежал, перестал существовать еще в лихие девяностые. Нынешний статус поселка был не совсем внятным, но никого это не смущало: люди просто жили, как жили. Кто-то приезжал на лето, кто-то жил постоянно.
Сергей был из тех, чьи семьи жили в поселке постоянно. Точнее, жил он только с матерью; об отце обычно не распространялся. Слухи ходили разные: говорили, что он в тюрьме, или что спился и где-то бомжует. Дмитрий с Сергеем дружили с детства, но по мере взросления стало сказываться различие в социальном положении. У Дмитрия была жизнь в городе, институт и ожидаемое благополучное будущее. С Сергеем все было иначе. Теперь его часто можно было встретить на вокзале в компании парней из поселка. Там они и встретились недавно, до этого Дмитрий не видел его уже пару лет.
Вечером, пока Дмитрий шел к месту встречи, чтобы отправиться на эту, как выразился Сергей, «митоту», он вспомнил их встречу на вокзале.
— Здорова, Диман! — окликнули его.
Дмитрий оторвался от смартфона, оглянулся. К нему направлялся крепко сбитый парень в характерном прикиде — так обычно рядились гопники. — Не узнал, что ли?
Черты лица были смутно знакомы.
— Сергей?! — скорее догадался, чем узнал Дмитрий.
— Точно. В поселок двигаешь?
— Да. А ты что здесь?
— Слышь, позвонить дай, срочна надо, — за Сергеем подтянулся еще один парень такого же типажа.
— Отвали, это кореш мой, — оборвал его Сергей.
Парень хмыкнул и, не сказав ни слова, пошел обратно к компании, сидевшей на скамейке у ларька.
— Давно не виделись...
После чтения книг и форумов Дмитрий никак не мог связать интерес Сергея к Кастанеде с его образом жизни. Но все же решил пойти на эту митоту, чтобы заодно разобраться в данном вопросе, хотя уже предчувствовал, что ничего путного из этого не выйдет.
Идти было недалеко. Договорились встретиться за поселком на излучине реки — делали вид, что идут на рыбалку. Как пояснил Сергей, чтобы не привлекать лишнего внимания. На самом деле они шли в лес, где было хорошее место, как раз подходящее для митоты.
На берегу его уже ждали. Сергей был в компании еще двоих. Один из них — тот, кто подходил к ним на вокзале.
— Это Федор, тоже с нами пойдет на митоту, — представил приятеля Сергей.
— Ага, митота у Федота, — выдал Федор, глупо улыбаясь.
— Это Андрюха, — кивнул Сергей на второго.
Андрей буркнул что-то неразборчивое, не меняя хмурого выражения лица.
— Дима. Приятно познакомиться, — сказал Дмитрий.
— Ага, и нам, типа того, приятно, — качая головой, сказал Федор, продолжая глупо скалиться.
— Ну что, двинули? Надо успеть до места, пока светло, — прервал обмен любезностями Сергей.
Они пошли сначала вдоль берега, а когда река свернула, углубились в лес. Шли молча, каждый думал о своем. Для Дмитрия появление Федора стало неприятным сюрпризом, хотя Сергей о нем и говорил. Дмитрий обдумывал, как бы отказаться и вернуться домой. С каждым шагом он понимал, что изучать всю эту эзотерику предпочитает по книгам, лежа на диване, а не в лесу. И еще с каждым шагом понимал, что отказаться теперь — значит показаться глупым или, что еще хуже, трусом. Дмитрию этого не хотелось, оттого он шел, все больше мрачнея.
О чем думали его попутчики, он даже не представлял. Сергей был сосредоточен, все время осматривался, чтобы не потерять направление, двигаясь по ориентирам, только ему ведомым. Глупая улыбка так и не сошла с лица Федора; Дмитрий уже начал задумываться, в своем ли уме этот парень. Андрей шел, все так же нахмурившись.
Через час блужданий по лесу они вышли на открытое место, где возвышался небольшой холм с плоской вершиной, покрытый редкими деревьями. Сергей уверенно пошел в его сторону и стал подниматься наверх. Все последовали за ним.
Наверху обнаружилась удобная площадка, как бы срезавшая часть вершины, отчего получилась выемка, окруженная с трех сторон естественными стенами и открытая в одну сторону. С открытой части открывался прекрасный вид на лежащий внизу лес с небольшими прогалинами и убегающей вдаль, петляющей рекой.
— Вот мы и на месте, — с довольным видом обронил Сергей.
— А что это за место? — спросил Дмитрий.
— Место силы... — многозначительно добавил Сергей.
На что Федор откровенно заржал.
— Чего ржешь, конь? — недовольно глянув на Федора, спросил Сергей. — Лучше дров собери.
— Да ладно, я просто...
— Что «просто»?
— Ничего, — он не договорил и пошел собирать дрова.
— Пока не совсем стемнело, надо все приготовить, — сказал Сергей, открывая рюкзак и доставая оттуда свертки.
Дмитрий тоже открыл рюкзак и достал пакет со снедью, что приготовила мать, покрывало и теплый свитер, который решил надеть сразу, чтобы не замерзнуть вечером. Андрей также рылся в своем рюкзаке, доставая оттуда вещи.
Через какое-то время подошел Федор с охапкой валежника, бросил его у кострища и направился к своему рюкзаку. Сергей занялся костром, довольно быстро и сноровисто разжег его. Сходил к подножию холма, где был небольшой родник, принес воды в котелке. Установил его над костром и пошел к своим вещам.
Федор в это время достал из своих вещей несколько бутылок водки.
— А водка зачем? — удивился Дмитрий.
— А как же без водки? — вдруг сказал Андрей, впервые улыбнувшись и произнеся отчетливые слова за все то время, что его видел Дмитрий.
— Ну, так это же... ну не знаю, другое... — неуверенно замялся Дмитрий.
— Да ты что, какое другое? У нас здесь не Мексика. Чтобы согреться, обязательно понадобится, — поддержал Сергей.
— Ну не знаю... Ты вообще внимательно читал Кастанеду? — спросил его Дмитрий.
— Ну, так... в общем.
— Ага, читал он! — снова рассмеялся Федор и добавил уже Дмитрию: — Это Ленка ему мозги пудрит.
— Слушай, ты что-то много базаришь... — сразу вспыхнув, насел на Федора Сергей.
При виде водки настроение Дмитрия окончательно упало. Он все больше утверждался во мнении, что зря ввязался в эту «митоту». Не то чтобы он не выпивал, но из того, что он успел прочитать и понять, водка была явно лишней. Но еще больше его расстроило упоминание Ленки, их общей с Сергеем подруги по детским играм. Приезжая на лето после восьмого класса, он даже пытался за ней неуклюже ухаживать, но та лишь посмеялась над ним. Сергей же на это заявил, что у Дмитрия просто нет шансов, так как Ленка уже вращается в компании со старшими пацанами. Несмотря на это, созревшие не по годам формы Ленки еще долго будоражили мысли Дмитрия.
Федор с Андреем тем временем по-хозяйски расстелили покрывало, положили скатерть и стали расставлять на ней еду и напитки. Сергей добавил свои продукты к общим, взял лишь небольшой сверток и пошел к костру. Развернув, он стал доставать оттуда какие-то кусочки и шляпки засушенных грибов, бросая их в котелок. Парни тем временем разложили всю еду, открыли бутылку и стали разливать водку.
— Ну что, как говорится, выпьем, закусим, — закончив с приготовлениями у костра, сказал, подсаживаясь к общему столу, Сергей. — Диман, ты чего такой смурной? Давай повеселей! Все будет путем. Сейчас закусим, попьем чайку с грибами. Или ты против?
— Да нет, я просто... — Дмитрий на самом деле был уже против всего, но выглядеть трусом или слабаком ему не хотелось, поэтому он через силу улыбнулся и добавил: — Все нормально, я не против. Просто вспомнилось...
— Ленка, небось? — перебил его Сергей. — Все еще по ней сохнешь?
— Да нет, ты что. И не про нее я вспомнил.
— Я ей говорил, что видел тебя на вокзале. Она спрашивала, какой ты стал, привет велела передать, если еще раз увижу. Я что-то совсем про это забыл. Так что — привет тебе.
— Спасибо, — улыбнулся Дмитрий.
— О, засиял! А говоришь, не о ней думал, — засмеялся Сергей. — Да ладно тебе, она сейчас знатная деваха стала. Недавно с Гоа приехала, загорелая, да и вообще...
— Это да, бабенка — что надо, — вставил свои пять копеек Федор.
— Ты давай слюни не распускай, а наливай лучше, — снова напустился на него Сергей.
Федор только хмыкнул и стал разливать водку.
Уже совсем стемнело. Ясное небо было усыпано звездами. От водки по телу Дмитрия разлилось приятное тепло. Он удобно устроился на своем месте, подложив под спину рюкзак. Происходящее больше походило на пикник или даже на рыбалку, но без ловли рыбы. Он думал, что сейчас они начнут обсуждать что-то из Кастанеды, но парни вели себя так, будто просто пришли в лес водки попить. Он решил прояснить этот вопрос и обратился к Сергею:
— Так, а что там? Ты же говорил — митота, магия... А мы просто бухаем?
— Всему свое время, — многозначительно заявил Сергей.
— И что, даже не обсудим... там про...
— Не надо ничего обсуждать, — с тем же многозначительным видом проговорил Сергей, затем с какой-то театральностью добавил: — Все, что нужно сказать, будет сказано. Все, чему нужно произойти, произойдет, когда это нужно будет. Положись на Силу.
— Понятно, — сказал Дмитрий, хотя совсем ничего не понял.
— Блин, понятно ему, а мне вот ни хрена не понятно... — снова встрял Федор.
— Слушай, тебя что-то не устраивает? — снова грубо прервал его Сергей.
— Да ты что, на меня весь день наезжаешь? — набычился вдруг Федор.
— А ты не провоцируй меня. Если не нравится — больше не пойдешь с нами, и сейчас можешь валить.
Парни говорили на повышенных тонах; уже сказывалось выпитое спиртное. Дмитрию даже на миг показалось, что они подерутся, — так злобно они посмотрели друг на друга. Но Федор, как обычно, снова рассмеялся и заявил:
— Уж и сказать ничего нельзя? Ладно, все меня устраивает. — Затем поднял стакан и добавил: — Ну что, за Силу!
Его тут же поддержал Андрей, который больше ничего и не сказал за весь вечер и, кажется, даже не заметил перебранки. Сергей тоже выпил, снова пошел к костру и снял котелок. Вернулся на свое место, сел и откинулся на покрывало, положив голову на рюкзак, стал смотреть на звезды.
Повисла тишина. Дмитрий только сейчас обратил внимание, как вокруг было тихо. Лишь где-то вдалеке слышалось тихое стрекотание каких-то насекомых. Здесь же, на вершине холма, не было даже комаров. «Может, и вправду какое-то место силы», — вдруг подумалось Дмитрию.
Через какое-то время Сергей поднялся, снял крышку с котелка, помешал ложкой.
— Ну, вроде готово. Давайте тару, чай будем пить.
Он поочередно разлил настой по кружкам, сразу передавая их. В итоге все держали в руках по кружке. Дмитрий заглянул в свою. В темноте не очень было видно, какого цвета жидкость. Он принюхался — особенно ничем не пахло, разве что травяным чаем.
— И что? — вопросительно взглянул он на Сергея.
— И ничего. Просто пей как чай. Там на дне еще кусочки будут, пожевать можно — для лучшего эффекта.
Дмитрий зачерпнул чайной ложкой, и в ней действительно оказались небольшие кусочки чего-то. Он почувствовал, что все смотрят на него и ждут, что он будет делать. Дмитрий пожал плечами, зачем-то хмыкнул и отпил из кружки большой глоток. Вкус ему даже понравился — необычный. Настой был уже почти остывший, поэтому он залпом допил остальное и стал жевать один из кусочков. Все вокруг зашевелились и тоже принялись пить.
— А теперь что? — прожевав кусочек, спросил Дмитрий.
— Теперь — митота. Просто расслабься. Грибы сделают свое дело, — менторским тоном сказал Сергей. — Слова, вопросы, смыслы не имеют значения. Главное — опыт и чувства, которые ты сможешь взять с собой. Пусть Сила решает. А ты отдыхай и получай удовольствие.
Дмитрий прожевал и, как Сергей, растянулся на своем месте. Минут двадцать ничего не происходило. Потом стало накатывать какое-то приподнятое настроение. Ему вдруг подумалось: «И чего я так рвался уйти с этой митоты?..» Такой замечательный вечер: тишина, красивые звезды, нормальные пацаны... Все так хорошо. Он даже почувствовал прилив сил, но двигаться не хотелось. Так он и лежал без движений, кажется, очень долго, потому что от костра перестал идти свет. Он понял, что дрова прогорели и надо бы подбросить новых, но двигаться по-прежнему не хотелось — даже голову повернуть, чтобы посмотреть, что делают парни.
Вдруг ему послышался до боли знакомый смех. Он определенно знал, кому принадлежит этот смех, но почему-то не мог вспомнить, кому именно. С невероятным усилием он повернул голову в ту сторону, но там было лишь дерево. Наконец он понял: так смеялась Ленка. Он даже приподнялся и стал вглядываться в темноту, но по-прежнему никого не видел. Только дерево.
Вдруг это дерево повернуло голову с лицом Ленки и стало смеяться над ним. Он ошалело огляделся: у всех деревьев были головы Ленки, и все они смотрели на него и оглушительно смеялись. Вдруг одно из деревьев наклонилось набок и выдернуло свои корни из земли с одной стороны, наклонилось в другую и выдернуло остальные. То же самое стали проделывать другие деревья с лицами Ленки, не переставая при этом смеяться. Когда все они освободились от корней, они, смеясь, стали кружить вокруг Дмитрия. Постепенно круг сужался, деревья подходили ближе и тянули к застывшему от ужаса Дмитрию руки-ветки. Они все так же смеялись, но стали слышны еще какие-то слова. Когда они уже кружили практически вплотную, он понял, что деревья, смеясь, говорили: «Сейчас мы тебя на Гоа заберем...»
Руки-ветки облепили всего неподвижного Дмитрия с головой, и он погрузился в спасительную темноту забытья.
Он совершенно потерял счет времени, поэтому не знал, сколько пробыл в забытьи. Но очнулся он опять от какого-то кругового движения. Открыл глаза. Теперь было немного светлее — в костре горели дрова, видимо, кто-то подкинул. Он поднял голову. Круговое движение создавал Андрей: он сосредоточенно бегал вокруг костра и места, где они сидели. Дмитрий хотел его окликнуть, но у него не вышло. Он посмотрел, что делают другие.
Сергей, кажется, так и не изменил позы — лежал и смотрел на звезды. Федор сидел по-турецки, двумя руками, упираясь локтями в колени, подпирал голову и с очень серьезным видом смотрел на центр скатерти, где среди их так и не убранных остатков ужина угадывался какой-то отпечатанный узор. Дмитрий с опаской оглядел деревья, но на этот раз они активности не проявляли.
Он снова откинулся. Полежав немного, подумал, что чувствует себя на удивление трезво — за исключением странного эпизода с деревьями. «Надо бы еще подкинуть дров», — подумал он, приподнялся и попытался двинуться к костру. Но тело частично не слушалось его. От начального импульса его повело вперед, но ни руку, ни ногу подставить он не смог, поэтому упал лицом вниз прямо на землю и так и остался лежать. При этом чувствовал он себя вполне нормально и даже удобно. Для очистки совести еще раз попытался приподняться, но лишь немного сдвинулся вперед, одной ногой попав в старое кострище. Понял, что больше ничего не может сделать, прекратил попытки, вспомнил совет Сергея — расслабиться. Так и сделал. И через какое-то время снова отключился.
В себя он пришел от холода. Лежал в том же положении, лицом вниз. Все тело сотрясала дрожь. Теперь он чувствовал свое тело, и ему было очень холодно. Уже наступило утро. Так же дрожа, Дмитрий поднялся и сел, оглядываясь вокруг.
Сергей лежал на своем месте, только теперь с закрытыми глазами. Федор лежал лицом вниз на их импровизированном столе, причем ноги у него были все так же сложены, как будто он сидел по-турецки, — видимо, он просто завалился вперед прямо на тот узор, который так внимательно рассматривал ночью. Андрея нигде не было видно. Дмитрий поднялся, подошел к костру, надеясь хоть немного отогреться, и уже оттуда увидел торчащие из кустов ноги Андрея.
Костер давно потух. Дмитрий немного постоял, тупо глядя на пепел, соображая, что делать. Надо принести дров, разжечь костер... Но делать все это ему не хотелось. Больше всего он хотел оказаться дома, в своей комнате, в своей кровати, под теплым одеялом. Дрожа, он еще раз огляделся, подумал: «А что, собственно, мне мешает оказаться дома?» — и стал спускаться с холма.
О том, как он выглядит, он даже не задумывался. Все, что его беспокоило, — это холод и дрожь, которая никак не унималась. А вид он имел, мягко говоря, необычный. Проведя полночь лицом вниз на сырой земле и одной ногой в старом кострище, он стал весь двухцветный. Во-первых, лицо наполовину бледное и наполовину красное — на той стороне, которой он лежал на земле. Во-вторых, брюки: с одной стороны остались чистыми, а вся правая штанина была черной от старой золы. Колориту добавляли всклоченные волосы, совершенно безумный взгляд и дрожь, сотрясавшая Дмитрия, которая была видна, как говорится, невооруженным глазом.
Но Дмитрий, который в общем-то всегда был аккуратен, в тот момент об этом даже не думал — сказывались последствия митоты. Он на автомате проделал весь обратный путь до дома, даже не задумываясь о направлении, и, тем не менее, шел правильно и вскоре достиг поселка. Было раннее утро, на улице никого не было, и он, дрожа и немного припадая на одну ногу, дошел до дома.
Тем временем отец Дмитрия уже встал и возился в огороде. Через забор показался сосед, тоже любивший вставать пораньше, но не для того чтобы в земле копаться, а больше побродить, лясы поточить. Вот и сейчас, завидев отца Дмитрия, сразу пошел к забору.
— Привет, сосед! — радуясь компании, воодушевленно произнес он. — С утра пораньше уже в огороде?
— А, да... Здравствуйте, — отец Дмитрия тоже был не прочь поболтать. — Как дела, здоровье?
— Какие у пенсионера дела? Скажешь тоже! — с деланным возмущением ответил сосед. — Да и здоровье уже не так радует. Лучше уж про свои дела расскажи. Отец с утра в огороде, а Димка, стало быть, дрыхнет еще?
— Да нет, на рыбалку ушел.
— На рыбалку!? Хорошее дело. Один или с кем?
— С Сережкой. Знаете, наверное, на второй линии живет.
— А, с этим Сережкой... Ты бы поглядел за пацаном, непутевый этот Сережка. Как и отец его. Тот всю жизнь пил, тащил с завода все, что под руку попадется, через это и в тюрьму попал. А сейчас вообще непонятно где находится.
— Ну, скажите тоже... С кем-то же ему надо на рыбалку идти. А в целом парень у меня серьезный, все больше занимается, читает. Вот, к примеру, недавно Кастанедой увлекся.
— Чем?
— Кас... — договорить он не успел.
Он ошарашенно застыл на полуслове, с открытым ртом, прерванный появлением сына. Последовала немая сцена. Сосед выглядел не менее потрясенным, разве что рот был закрыт.
Дмитрий предстал перед ними во всей своей «красе»: все так же дрожа, еще и припадая на одну ногу, которую, видимо, отлежал. Он шел по дорожке, мучительно соображая, что сказать, так как не помнил, что именно надо говорить. Поэтому решил просто кивнуть. И кивнул. Но из-за общей скованности тела ему показалось, что кивок не получился, поэтому он кивнул еще раз. Потрясенные отец с соседом никак не реагировали. Он подумал: «Наверно, не увидели, как я киваю», — и кивнул еще раз... Эта мысль повторилась несколько раз. Он так и прошел мимо них, постоянно кивая, пока не зашел в дом.
— Да уж, — наконец обрел дар речи сосед. — Видать, эта ваша «кастанеда» — очень сильная штука…
