В основном Шаал использовал традиционный состав, доставшийся ему от наставника. Но время от времени он позволял себе эксперименты: мир стремительно менялся, и то, что ранее казалось незыблемым, теперь легко подвергалось сомнению. Поэтому Шаал старался держать нос по ветру и использовал всё, что подсказывали духи. На эти грибки его навел знакомый тролль Лунду, шаман из племени Черного Копья, бывавший здесь в разведывательной миссии. У Шаала заканчивался набор ингредиентов, и в поисках замены он вспомнил про эти грибы, которые, в отличие от калимдорских, обладали более сильным и немного иным эффектом.
Весь день прошел в поисках и сборе. Теперь же пора было подумать о ночлеге. В поисках грибов он слишком углубился на юг, в необжитые места. О таверне или чем-то подобном в этой забытой всеми богами пустыне не могло быть и речи. Единственный лагерь Орды в этих краях, Новый Каргат, находился далеко на западе. Впрочем, Шаалу было не привыкать проводить ночи под открытым небом.
Обратившись к духам, он попросил указать удобное место, чтобы спрятаться от ветра. Духи были благосклонны, и вскоре он нашел выемку в подножии одного из скалистых холмов. Два огромных валуна создавали естественное укрытие, прикрывая со всех сторон от ветра, а открытая часть давала прекрасный обзор всех подступов. Поблагодарив духов, Шаал стал обустраиваться: развел костер, поставил греть воду для травяного настоя, разложил лежанку. Устроившись на ней, он принялся ужинать вяленым мясом и сушеными фруктами — обычной своей походной снедью.
Пока Шаал ужинал, скрылись последние отблески солнца, и пустыню окутала ночь. Набив трубку, он улегся так, чтобы, едва открыв глаза, видеть подход к стоянке, но спать пока не собирался. Щепкой, выкатив уголек из костра, он прикурил от него трубку. Сделав глубокую затяжку, Шаал обратился мыслями к духам, настраиваясь на их возможный голос. Медленно выпустив дым, он расслабился в медитативном полутрансе. На спорных территориях полностью уходить в себя не следует — иначе можно не вернуться.
Через час перед его внутренним взором поплыли образы ночной пустыни, отличные от тех, что были перед глазами. Увидев вдалеке знакомые валуны, Шаал понял: духи показывают ему то, что видит кто-то другой. Кто-то приближается. Вскоре послышался цокот копыт одинокого всадника. Понимая, что путник направляется именно сюда, Шаал спокойно ждал — духи предупредили лишь о приближении, но не об опасности.
В свете луны он разглядел животное — то был горный баран, на которых обычно путешествуют дворфы. Приблизившись на почтительное расстояние, всадник остановился.
— Доброго вечера, уважаемый! Позволь одинокому мирному путнику разделить с вами это укрытие на ночь, — прокашлявшись, произнес он на всеобщем.
— Отчего же не позволить, если путник мирный, — ответил Шаал.
Дворф подъехал ближе и спешился. Подойдя к костру, он с удивлением произнес:
— Таурен? Меньше всего ожидал встретить в этих местах таурена. Извини, если проявил бестактность — мы, дворфы, сперва говорим, потом думаем.
— Ничего. Я бы тоже удивился, встреть здесь таурена, — рассмеялся Шаал. — Проходи, присаживайся к костру, зачем стоять на ветру.
— Да, ночной ветер тут холодный, — согласился дворф.
Он стреножил барана и направился к костру, прихватив котомку и скатанное одеяло. Разложив свою скатку поближе к огню, с облегчением уселся на нее и стал доставать из котомки еду и флягу.
— Что привело тебя так далеко от Мулгора, уважаемый? — спросил он, разворачивая свертки.
— Да вот, грибов решил собрать. В этих краях они оказались покрепче, чем те, что растут у нас.
— Оказывается, мы здесь по одной причине! Я ведь тоже за ними сюда отправился. Без них моя знаменитая на весь Стальгорн настойка — да что там Стальгорн, во всех Восточных королевствах! — была бы не так хороша.
— Не об «Обжигающей лаве» ли речь? — удивился Шаал.
— О ней самой! Уж не знаю, в котором поколении рецепт передается от отца к сыну в нашем роду, но сейчас я — ее главный хранитель и изготовитель, — с самодовольным видом произнес дворф.
— Ты говоришь, Восточные королевства... Как видишь, даже я с Громового Утеса слышал о ней. Правда, пробовать не доводилось.
— Так это легко поправить! — воскликнул дворф, потрясая флягой. — Такая холодная ночь — самое время для «Обжигающей лавы».
— Хвала духам! Воистину пути их загадочны и непостижимы. Но что-то я совсем забыл о манерах.
Шаал поднялся.
— Разреши представиться. Я Шаал Каменное Копыто, сын Шуллы Непоколебимого Тотема, шаман с Громового Утеса, как и отец мой.
— И то верно, этот холодный ветер совсем застудил последние мозги, — в свою очередь поднялся дворф и церемонно произнес: — Я Гумальт, сын Смарльта, из клана Бронзобородов. Служу жрецом в храме Света, ну и алхимик к тому же.
— Что ж, с церемониями покончено, — сказал Шаал, усаживаясь обратно. — Твое предложение принимаю с удовольствием, уважаемый Гумальт.
— Честь для меня, — с улыбкой сказал дворф, протягивая флягу. — И можно просто Гум. Так мне привычней.
— Как скажешь, Гум, — ответил Шаал, отхлебнул из фляги и чуть не задохнулся.
Отдышавшись, хрипло произнес:
— Действительно, «Обжигающая лава»... Меня аж до копыт пробрало.
— А то, — с самодовольной улыбкой сказал дворф, делая свой глоток. Он лишь слегка зажмурился — больше от удовольствия. Сделав еще глоток, он крякнул и со смехом добавил: — Есть у этого напитка и другое свойство — язык развязывает. Для нас, дворфов, это не проблема: мы и так сперва говорим, потом думаем. А вот если кому есть что скрывать... тут надо поостеречься.
— Что ж, это даже на руку, — улыбнулся Шаал. — Предлагаю сыграть в одну игру. В нее мы играли по настоянию моего первого учителя — моего деда...
— Не отца?
— Отец в то время был еще молод для наставничества и служил шаманом-целителем в походах. А дед полностью посвятил себя обучению молодежи, избравшей путь духов. Так вот, игра заключалась в следующем: по вечерам у костра каждый должен был рассказать новую историю. Неважно, о чем — главное, чтобы она была либо интересной, либо смешной, либо поучительной. Обязательное условие — чтобы эту историю никто из присутствующих не знал. Если история оказывалась известной, рассказчик проходил испытание по выбору деда.
— Хм... а в чем смысл? — спросил Гум.
— Нам тоже изначально смысл не был понятен, но со временем все встало на свои места. В поисках новых историй нам приходилось больше общаться, слушать, запоминать — что очень развивало кругозор.
— Да уж, видать, большим мудрецом был твой дед.
— И мудрецом, и хитрецом, и очень добрым, — с грустной улыбкой произнес Шаал. — Думаю, большинство историй, что мы рассказывали, он прекрасно знал, просто не подавал вида. А знал он их неимоверное количество. Когда он сам рассказывал, мы слушали, затаив дыхание.
— Хорошее дело. Как раз для такого вечера — спать здесь, если честно, надо вполглаза. Мало ли что. Так что твое предложение, уважаемый Шаал, очень кстати.
— Что ж, если я предложил, мне и начинать. Давай раскурим трубки — и начнем. Я угощу своей смесью, но грибочки в ней калимдорские.
— Не страшно. Во фляге-то — местные. С удовольствием угощусь, — сказал дворф, сноровисто заправляя трубку из протянутого кисета. Он прикурил от костра, глубоко затянулся. — Хм... интересный привкус. Приятный, и еще что-то... не могу уловить.
— Да, я часто пытаюсь улучшить состав, добавляя к традиционному новые ингредиенты. Иногда получаются удачные находки.
Шаал немного поерзал, усаживаясь поудобнее, помолчал, глядя на огонь, и начал рассказывать:
— Эта история о кентавре Зугратии. Он был ханом и шаманом небольшого племени, селившегося на западных отрогах Когтистых гор. Да, может показаться странным, что я решил рассказать о кентаврах. Долгие годы они были врагами и ужасом для нас, тауренов. Агрессивные, примитивные, они больше походят на животных, чем на разумных существ. Но Зугратий был другим. К тому же он обладал очень редким для кентавров даром предвиденья. Не очень сильным даром, надо сказать, но его было достаточно, чтобы он понял: противостояние с тауренами может стать гибельным для кентавров.
После своих видений он пытался вразумить других ханов, говоря, что на Калимдоре появится новый народ из неведомого мира и объединится с тауренами в новую силу против кентавров. Никто не слушал его, считая россказни бредом. Он говорил это на общих собраниях всех кентавров в их Долине копий, отправлялся в становища к отдельным ханам, но нигде его не воспринимали всерьез. Более того, своими речами о примирении он возбуждал ненависть к себе. Неистовые, постоянно ищущие драки кентавры не понимали, чего он хочет, ведь война и набеги — это и есть их жизнь.
Поняв, что ничего не добьется, он увел свое племя дальше на север и стал уклоняться от набегов на селения тауренов — как своим племенем, так и совместно с другими в общих походах. Кочевали они на северо-западе Когтистых гор, в долинах за дозорным холмом Тал'дара, почти на границе Ясеневого леса. Там его племя мирно разводило скот, не думая о войне и распрях.
И вот однажды кентавры силами нескольких племен совершили набег на крупное поселение тауренов в Когтистых горах. Как всегда, не ведая пощады, они стали всех убивать, разрушая и предавая огню все, что попадалось под руку. Лишь небольшой горстке — с десяток тауренов — удалось бежать на север, как раз в ту сторону, где кочевало племя Зугратия. Кентавры же, полностью разгромив поселение, пировали прямо посреди пепелища.
Бежавшие таурены шли всю ночь, совершенно обессиленные, и к своему ужасу вышли прямо на стойбище племени Зугратия. Сил снова бежать и прятаться у них не осталось, и они обреченно приготовились к самому худшему. Каково же было их удивление, когда кентавры на них не только не напали, но и помогли: накормили, исцелили раны и отвели место в шатре для отдыха. Сказали при этом, что они могут не бояться. Как только отдохнут, будут говорить с ханом племени, а потом помогут добраться до своих.
Зугратий надеялся, что это возможность попытаться наладить хоть какой-то диалог с тауренами, хотел показать, что есть и другие кентавры.
Но этому не суждено было сбыться. Не все кентавры пировали — они хоть и не цивилизованы, но кое-какой разум у них присутствует. Выставляя охрану, они заметили следы бежавших тауренов и отправили по ним следопыта. Рассудив, что далеко те не уйдут, можно пока пировать, а уж после разобраться. Тот догнал тауренов и, незаметно двигаясь позади, видел своими глазами все, что произошло. Как только понял, что тауренов отвели отдыхать и пока они никуда не денутся, он помчался обратно.
После рассказа следопыта кентавры пришли в бешенство и мгновенно толпой ринулись в указанном направлении. Не требовалось распоряжений ханов или каких-то указаний. Для кентавров это было предательством, если не кощунством, и все они как один полыхали от ярости. Каждый хотел первым добраться до предательского стойбища, чтобы лично покарать изменников и оставшихся в живых тауренов.
Они обрушились как лавина. Даже дозорные не успели предупредить мирно дремавшее стойбище. Так же как и поселение тауренов, все стойбище было предано смерти и огню. Ханы лично порубили Зугратия на мелкие куски, не оставив ни одной целой части. Кентавры из объединенных племен убили всех соплеменников Зугратия и разрушили в пыль стойбище, так что осталось только выжженное пятно.
И только каким-то чудом нескольким тауренам удалось бежать в общей свалке. Видимо, потому, что они изначально думали не о сопротивлении, а только о побеге. От них-то и стала известной эта история. Но, учитывая ее окончание, даже таурены предпочли ее забыть, чтобы никогда не было искушения верить кентаврам. Сами же кентавры, бывшие в том походе, решили вообще не рассказывать, что произошло, чтобы о предателях даже памяти не осталось. Вот такая история.
— Да уж, — проронил Гум, отхлебнув из фляжки, протянул ее Шаалу. — Печальная и поучительная история. А вроде был какой-то кентавр, что хотел их всех объединить?
— Изгой, да был такой. Но эта история случилась задолго до него. Еще до прихода орков и появления Орды, о чем предупреждал Зугратий.
— Ну, хотя бы они не вашего роду-племени, эти безумные кентавры. Чего не скажешь про наших родственничков, этих, с позволения сказать, дворфов Черного Железа. Хм, стало быть, теперь моя очередь рассказывать.
— С интересом послушаю, уважаемый Гум, — сказал Шаал и сделал глоток из фляги, в очередной раз поперхнувшись. — Никак не приноровлюсь. Крепкая, аж все внутренности прожигает.
— На то она и «Обжигающая лава». Жжет, но не сжигает, а греет и придает сил. В этом ее достоинство.
Гум попыхтел трубкой, так что огонек от нее немного осветил его задумчивое лицо, просидев молча пару минут он заговорил:
— Значит, вот моя история... Недалеко от Караноса, в горах Мерзлогривов, живет небольшое племя морозных троллей. Живут они особняком, и все их считают довольно странными. И что интересно, даже у них есть отщепенцы. Один старый морозный тролль живет в небольшой хижине отдельно от своего племени. Так вот, этот тролль жил, а может и до сих пор живет в своей хижине один. Чем занимается — не совсем понятно. Он то ли колдует, то ли еще чего. Что-то постоянно варит в котле перед хижиной, бродит в окрестных горах и постоянно бормочет себе под нос. В общем, очень занятный тип.
Мой отец, когда еще был подростком, с компанией таких же шалопаев — своих друзей — решили узнать, чем этот тролль на самом деле занимается. Потому что слухи ходили самые разные: от очень странных до жутких. Например, один из таких слухов гласил, что по ночам этот тролль спускался к селениям дворфов или гномов, чтобы выкрадывать детей, которых после варил в своем котле.
Где примерно находится эта хижина, они знали. И в один из дней отправились всё разузнать об этом странном тролле. Было их четверо, все молодые дворфы. Подобравшись к хижине, около которой на огне стоял бурлящий котел, они самого тролля не увидели. Прождали довольно долго, но тролль так и не появился. Тогда они решили заглянуть в хижину и стали потихоньку к ней подкрадываться.
Хижина была довольно ветхая, сделанная кое-как, и вся в щелях. Заглянув через них, они поняли, что и в хижине никого нет. Набравшись смелости, решили посмотреть повнимательней, что есть внутри, и пробрались внутрь через дерюгу, служившую дверью. В хижине царил полумрак, но вся обстановка легко угадывалась благодаря щелям в стенах. Лежанка, покрытая каким-то тряпьем, импровизированный стол из положенной на чурбаки двери — явно не от хижины. Стол и все углы были завалены всяким хламом, который лишь с большой натяжкой можно было отнести к магическим ингредиентам. К великому разочарованию юных дворфов, в хижине ничего интересного не было. Копаться же в хламе они не захотели.
И только они собрались уходить, как неожиданно дерюга на входе откинулась, и в хижину ввалился тролль.
— Так-так, хто эта тута? А-а... ужина сама пришла, — пробормотал тролль, небрежно махнув рукой в сторону опешивших дворфов.
К своему ужасу те поняли, что тролль явно способен колдовать, так как их мгновенно парализовало какое-то заклятие. Тролль, потирая руки и глядя на дворфов, зашелся в мелком трескучем смехе.
— Счас вота порублю ваша на мелкая куски, — заявил он, выуживая из хламиды, в которую был облачен, огромный ржавый тесак, более всего походивший на ятаган.
Потрясая тесаком, он двинулся к дворфам и вдруг застыл, глядя на них отсутствующим взглядом. Простояв пару мгновений, выронил тесак, кинулся в угол хижины и стал копаться в хламе, что-то бормоча себе под нос на языке троллей. Немного покопавшись, он вдруг взвыл, потрясая найденной в хламе веткой, и выбежал из хижины.
Молодые дворфы только сейчас заметили, что сковывающее их заклятье уже спало — видимо, в тот момент, как тролль про них забыл и стал копаться в мусоре. Но они были так напуганы, что даже не думали двигаться.
На улице тем временем слышалось неразборчивое бормотание тролля и бульканье из котла. Потом послышался какой-то щелчок, и бормотание прекратилось. Дворфы застыли, боясь даже дышать, не зная, чем им всё это грозит. Послышались торопливые шаги, дерюга на входе откинулась, и показался дворф. Он глянул на них и сказал:
— Чего застыли? Бегом из хижины. У нас максимум полминуты...
И голова дворфа скрылась.
Отца с друзьями второй раз просить не нужно было. Выбегая из хижины, они чуть не наткнулись на глыбу льда, в которой был заморожен тролль. Тот дворф оказался охотником и просто поймал тролля в ледяную ловушку.
— Быстрей, быстрей! — поторопил их охотник, находясь уже на небольшом пригорке неподалеку от хижины.
Молодые дворфы поспешили к нему.
— Быстро, ныряйте за пригорок, главное — убраться с его глаз...
Последние слова он говорил, уже находясь за пригорком вместе со всеми подоспевшими туда дворфами.
— А он за нами не погонится? — спросил кто-то.
— Да нет, стоит только с глаз пропасть — он сразу забывает. Он же не в себе, — ухмыльнулся дворф-охотник. — А вы, собственно, какого демона полезли в хижину к этому безумцу?
— Ну, мы это... того... — замялись шалопаи.
— Понятно, на приключения потянуло. А не проходи я тут рядом, мало ли что этот безумец мог с вами учудить. Вы хоть это понимаете?
— Да мы ж только посмотреть хотели.
— Хм... только посмотреть, — сокрушенно покачал головой охотник. — Совсем молодежь без мозгов растет.
— А вы нам расскажите про него, — набрался храбрости попросить мой отец. — А то столько слухов, а как на самом деле — никто не знает. Вот мы и решили сами разузнать.
— Что же, без этого, видимо, не обойтись, чтобы вновь вас не пришлось оттуда вытаскивать, — ухмыльнулся охотник. — Только давайте уберемся подальше от него, а то он порой и по окрестностям бродит.
Затем охотник повел их по ему одному ведомым тропкам до небольшой стоянки среди невысоких кустов. Там было старое кострище и небольшая пещерка, где он хранил немудреный скарб: котелок и прочие принадлежности.
— Давайте-ка соберем хворосту побыстрее, соорудим травяной напиток. Тогда и расскажу вам про этого тролля.
Дворфы мигом набрали валежника. Охотник развел костер, поставил между камней котелок и насыпал туда сбор сухих трав.
— Ну вот и хорошо. Сейчас закипит — согреемся перед дорогой. Так вот, этот тролль когда-то был сильным колдуном-чернокнижником в их племени. И, вроде как, его соблазнил какой-то демон, наобещав всякого, если тот совершит ритуал, который ему показал. Не знаю уж, как они там общались. Но во время ритуала что-то пошло не так — или, может, наоборот, всё получилось, да только для демона. А тролль на свою беду умом тронулся. Демона того и след простыл, а этот всё что-то варит в своем котле с тех пор. Его соплеменники поставили ему эту убогую хижину и порой подкармливают, надеясь, что когда-нибудь он и в себя придет. Но мне кажется, это уже вряд ли. Тролль со временем выглядит всё безумней.
— А почему ты его сразу не убьешь?
— Ну, во-первых, он в общем-то безобидный. Ходит себе, что-то варит, и если не соваться к нему, как это делают некоторые придурки, — вреда от него никакого. А во-вторых, морозные тролли — твари злобные и мстительные. Я-то охочусь практически на их территории, и если не попадаться им на глаза, они смотрят на это сквозь пальцы. А вот если прибить их соплеменника, хоть и безумного, — устроят целенаправленную травлю. Об охоте в этих местах можно будет забыть.
— А что в этих местах такого?
— А то, что сами тролли тут почти не охотятся, а другие охотники из-за них сюда не суются. Так что мне их раздражать никак нельзя, а то потеряю нетронутые угодья. И вам, мальцы, желательно поскорее отсюда убраться. Я уж как-то пообтерся, а чужих они быстро учуют, тем более таких несмышленышей. И надеюсь, дорогу сюда тоже забудете — по крайней мере, пока не повзрослеете и не окрепнете.
— И ты что же, не будешь против, если мы когда-нибудь здесь охотиться станем?
— Ну, вы совсем глупые? По-вашему, я враг своему народу и друг троллям? Вот уж не ожидал... Ну всё, давайте допиваем и идем. Проведу вас, чтобы еще куда не вляпались, охотнички...
И после этого он проводил их до таверны в Караносе, куда, как оказалось, и сам направлялся. Вот такая история.
— Ха-ха-ха, забавная история! — рассмеялся Шаал. — Но не появись тот охотник, могла бы стать и печальной. Всё равно история замечательная. Думаю, дед был бы доволен нами сегодня.
— А когда был недоволен — что за испытания давал?
— Не то чтобы тяжёлые — больше неудобные. Например, когда все укладывались спать, надо было петь для всех колыбельную. Или всю ночь следить за костром. А если рядом была гора — взобраться на вершину и вернуться в лагерь. И всё это пока все отдыхают, а на следующий день — никаких поблажек.
— Понятно, почему вы хотели их избежать.
— Да, но раз уж мы справились, надо бы и подремать...
— Мысль хорошая. Кстати, мой баран нас предупредит, если кто чужой будет подбираться. Он у меня чуткий.
— Замечательно. Значит, можно отдохнуть.
Шаал подбросил в костер еще немного веток сухого кустарника и стал укладываться. Гум отхлебнул из фляжки, убрал ее в котомку и растянулся на своем одеяле. На стоянку опустилась тишина, лишь изредка потрескивал костер да слышалось негромкое похрапывание дворфа. Шаал прикрыл глаза, по привычке погружаясь в полутранс, не позволяя себе заснуть полностью. Такого отдыха ему было вполне достаточно.
С первыми лучами солнца ветер утих. Пока они завтракали и собирались, от ночной прохлады не осталось и следа. Солнце, поднимаясь, стремительно раскаляло пустыню. К тому моменту, как они были готовы отправиться по своим делам, в воздухе уже стояла иссушающая жара.
Доехав вместе до поворота на лагерь Фюзель, они распрощались.
— Очень рад был знакомству, уважаемый Гум. Надеюсь, еще увидимся, — сказал Шаал на прощание.
— Я тоже на это надеюсь. Хорошо мы вчера провели время с этими историями. Доброго пути тебе, уважаемый Шаал!
— И тебе легкой дороги!
Шаал помахал рукой и стал подниматься по скалистому склону, ведущему к поселению. Дворф в ответ тоже махнул рукой и отправился в сторону Стальгорна.
