Я отправился в свой одиночный поход скорее из любопытства. Пресловутое «проверить себя» тут тоже не совсем подходит. Маршрут я выбрал по хорошо знакомому ущелью. Оно начинается от дороги, всего в двадцати пяти километрах от города. Места обжитые: в начале, у дороги, — посёлок, а вдоль всего ущелья встречаются хозяйства, огороды, летовки. Часто попадаются и местные жители, но чем дальше уходишь вглубь, тем, конечно, их меньше. В горах я бывал один не раз, но недалеко и без ночёвки — в походах на один день. С ночёвкой тоже ходил, но всегда с кем-то: группой или хотя бы вдвоём-троём. А вот чтобы один и с ночёвкой — такого ещё не случалось.
Вот я и задумал этот поход: знакомое и относительно безопасное место, но в то же время подальше от людей и цивилизации. Главная цель — переночевать одному в горах. Пока собирался и шёл до первой ночёвки, раздумывал над одним фактом. Объективно вроде и нет никакой опасности: недалеко от города, людей нет, зверь пуганый и сам сторонится человека. Но субъективно как-то не по себе, в первый-то раз. Какой-то иррациональный страх присутствует, и как ни пытаешься мыслить здраво, всё равно что-то постоянно подтачивает уверенность и лезут всякие нехорошие мысли.
Но не буду забегать вперёд, расскажу всё по порядку. Собирался на два дня и одну ночь, но вышло так, что ходил три дня и ночевал два раза. Продуктов взял с запасом, так что получилось даже лучше. Утром первого дня не торопясь оделся, окончательно уложил всё в рюкзак. Сразу нашёлся и первый плюс одиночного похода: не надо было постоянно смотреть на часы, боясь опоздать или прийти раньше. Спокойно, без дёрганий собрался, добрался до загородных маршруток, доехал до посёлка и, пройдя его, начал свой путь по ущелью Оджук.
Маршрут, по которому я отправился, имеет свою историю. Это старый, давно забытый туристический маршрут под названием «Оджукское кольцо». Из слова «кольцо» понятно, что, пройдя по нему, вернёшься туда, откуда пришёл. Идёт он так: проходишь всё ущелье до перевала и попадаешь на плато; пройдя по плато пару километров, встречаешь другой перевал; по нему спускаешься в небольшое ущелье с притоком речки Оби-джук и по нему снова выходишь в ущелье Оджук. Проложили его советские туристы ещё в 60–70-х годах прошлого века.
На трассе, километров на десять ближе к городу, находилась турбаза «Варзоб», союзного значения, как тогда говорили. Вот оттуда гиды и инструкторы водили туристов со всего Союза по этому и многим другим маршрутам — вплоть до тех пор, пока Союз не развалился. Нынешний ренессанс туризма этих мест не коснулся. Теперь по здешним тропам ходят только местные жители, а по старым маршрутам перегоняют стада. Разумеется, их там перегоняли всегда, просто раньше здесь можно было ещё и туристов встретить.
Само ущелье Оджук имеет протяжённость около двадцати четырёх километров. Своё название оно переняло, видимо, от местной речушки Оби-джук. Тропа идёт вдоль этой речки и из-за особенностей рельефа постоянно переходит с берега на берег. Из-за этого у ущелья есть ещё одно имя — «Ущелье семи мостов». Но это мне не совсем понятно. Во-первых, через речку перекинуты скорее мостики, чем мосты. Во-вторых, мостиков этих десять, в чём я убедился лично. Хотя, возможно, раньше их действительно было семь.
Место, где я ориентировочно предполагал остановиться на ночь, находится на высоте 2300–2400 метров. Тропа до этого места идёт по ущелью без резких перепадов, так что набор высоты плавный. Просто идёшь вдоль речки и в течение дня замечаешь небольшие изменения вокруг, связанные с подъёмом. Если в начале ущелья деревья и кустарники такие же, как в городе, то с полутора тысяч метров начинают встречаться арча, берёза, грецкий орех.
С орехами интересно. Они обычно растут вдоль реки и кажутся бесхозными, но, как оказалось, это не так. Если просто идти и по пути собирать палые орехи, никто ничего не скажет. А вот если начать сбивать и собирать урожай, может появиться и хозяин дерева. Будто сидят они там в засаде. Я как раз проходил через орешник, где решил отдохнуть и заодно орехов пособирать. Уже собрался уходить, смотрю — идёт какой-то парень. Орешник находился не на тропе, значит, шёл он явно ко мне. Но про орехи он ничего не сказал — по мне было видно, что я не промышлять пришёл, а просто турист.
Немного поболтали и пошли дальше вместе. Он сказал, что корова что-то долго не идёт, нужно посмотреть. Прошёл со мной около полутора километров, потом, ориентируясь по следам, свернул в небольшое боковое ущелье: «Туда ушла». Как раз перед встречей с ним я прошёл мимо места, где валялась свежая, разодранная туша коровы. Спросил его. «Нет, не моя, — говорит, — от болезни пала». — «Почему разодранная?» — «Ночью волки или медведь приходили». И добавил, что если просто корову на ночь оставить, тоже могут завалить. Не обязательно, но вполне вероятно. На всякий случай спросил: «А на людей не нападают?» — «Нет, как запах человека почуют, сразу уходят».
Распрощавшись с ним, я пошёл дальше, часто снова попадая в орешники. В итоге орехов набрал два полных пакета. В самой глубине ущелья дошёл до места, где должен был быть десятый мостик. Но его не было — вместо него перекинуто бревно. Пару месяцев назад прошли ливни, а с ними и сель — все мостики посмывало. На обратном пути я застал ремонт восьмого, но до десятого очередь дойдёт ещё не скоро. Но как бы то ни было, место это стоило запечатлеть на фото: от мостика остались только опоры по берегам. Раньше я здесь не бывал — слишком уж протяжённое ущелье, и этих мест можно достичь, только если идти с ночёвкой.
И вот стою, фотографирую этот разрушенный мостик, как сзади неслышно подошёл ещё один местный. Даже напугал немного. Смотрю и понимаю: он в галошах, поэтому я его и не услышал. То есть он не подкрадывался, а просто шёл по тропе, на которой я стоял. С обувью, кстати, забавная особенность. Помню, как сам выбирал себе обувь для походов, да и все, кого я знаю из тех, кто хоть как-то в горы ходит, этим озабочены. А местным жителям такие проблемы побоку. Кого ни встретишь — все в чём попало: в тапочках, в галошах, в резиновых сапогах. Даже в кроссовках редко кого увидишь, не говоря уже о ботинках.
Помимо галош, в этом парне было необычно ещё и то, что на спине у него был не рюкзак, а ящик. Обыкновенный ящик из ДВП, с рейками по краям, похожий на посылочный, только большой. Перевязан толстой верёвкой, она же служит лямками. Я вида не подал — мало ли, может, ему такой «рюкзак» нравится. Хотя в ящике было что-то смутно знакомое. И только потом рассмотрел, что в руках у него дымарь, который используют пчеловоды. Тут до меня дошло: он бортник, собирает мёд диких пчёл, поэтому и ходит с ящиком, чтобы соты складывать. Я решил поинтересоваться, и он подтвердил.
Ещё я расспросил его о дороге, потому что уже находился в местах, где раньше не бывал. Примерно, конечно, знал — изучил всё досконально по картам. Но спросить не помешает, и это оказалось отличной идеей. Если бы не спросил, повернул бы не туда, точнее, не повернул, а пошёл бы прямо. Со временем бы понял, что ошибся, пришлось бы возвращаться обратно к мостику. А время уже к вечеру — ещё лагерь ставить, дрова собирать, ужин готовить. То есть очень вовремя встретился этот бортник.
Вместе мы прошли ещё километра четыре, до его стоянки, разговорились. Он — житель посёлка, а тут, в ущелье, у них участок. Местные власти распределяют участки и сдают вроде как в аренду. Они собирают с этого участка ягоды, орехи, яблоки, мёд (тоже, как оказалось) и много чего ещё. Что-то для себя, что-то на продажу. Такое вот хозяйство, с учётом местных особенностей. По дороге встретился ещё один парень с двумя осликами, его брат. Шёл из посёлка и вёл осликов — видимо, забрать что-то. Я не стал расспрашивать, меня больше интересовали местные тропы, потому что на картах — это одно, а в реальности всё выглядит иначе, и легко заплутать.
Парни предлагали остановиться у них на стоянке, мы как раз к ней подошли. Но до конца ущелья было ещё несколько километров, и я отказался, вернее, использовал это как предлог. Иначе вся идея одиночного похода теряла смысл. А подойти ближе к перевалу было бы неплохо, чтобы утром встать и сразу подняться на него, а не идти эти километры по ущелью. Что можно сделать сегодня — надо делать сегодня, я так думаю.
Когда я стал отказываться, парни принялись нагонять на меня страху: «Одному в горах опасно, тут медведи. Видишь следы? А тут кусты поломаны? Это всё он — медведь. Ещё волки есть, и много чего. А у нас безопасно, поужинаем, посидим, поболтаем». Видимо, очень хотели, чтобы я погостил. В горах вообще живёт очень гостеприимный народ. Я их послушал, ещё раз поблагодарил, но вежливо и твёрдо отказался и пошёл дальше по ущелью. Ну не будешь же каждому встречному объяснять свои мотивы. Иду и думаю: мне и без того не по себе, а они ещё жути нагоняют.
Но как бы ни было, я считаю: страх — это хорошо. Страх мобилизует, выполняет роль сигнальной системы. В привычной и комфортной обычной жизни сознание как бы засыпает, и многие вещи мы делаем на автомате. Этот сон может продлиться всю жизнь, если периодически не встряхивать себя, покидая зону комфорта. И в этом случае страх показывает, куда идти, — направление, где мы можем встретиться с ним лицом к лицу, преодолеть его и в конечном итоге стать сильнее. Сокровища всегда скрыты в самых тёмных уголках, и чем глубже копаешь, тем больше их находишь.
Пройдя оставшиеся пару километров, я стал искать место для лагеря. Очень быстро такое место нашлось. Видимо, тоже чья-то бывшая стоянка — может, даже этих парней, прошлогодняя. Прямо у арчовой рощи: небольшая полянка, под палатку выровнено место, несколько кострищ, немного дров. Я быстро поставил палатку и, пока не стемнело, стал собирать ещё дрова. Закончил уже в темноте. Развёл костёр и занялся ужином. При свете костра переоделся, всё разложил и, в каком-то приподнятом настроении оттого, что всё удачно сложилось, сел ужинать.
Дров я набрал много, поэтому развёл большой костёр. Настроение было отличное, в суете я как-то отвлёкся от тревог. Но в глубине всё ещё мелькали малодушные мыслишки. Они прорывались на фоне этой приподнятости, но пока я сидел, успокоился, расслабился и постарался взять их под контроль. На самом деле это оказалось просто. Я огляделся и подумал: «Вот здесь и сейчас есть какая-то опасность? Нет. Кто-то или что-то нападает? Тоже нет». Я просто зафиксировал это состояние и старался в нём оставаться, ни о чём не думая. То, на чём осознанно фиксируешь внимание, обычно имеет тенденцию к расширению.
Поужинав, я просто сидел и смотрел на костёр. Накрыло умиротворение. Тишина, только костёр потрескивает да внизу глухо журчит речка, которая тут уже больше на ручей похожа. Луна ещё не взошла, но темно не было: весь небосвод усыпан неправдоподобно крупными, сияющими звёздами. Лёгкий ветерок приносил пьянящий горный воздух с ароматом арчи и трав. Сознание, находясь здесь и сейчас, исподволь вбирая в себя это великолепие, расширилось на всё видимое пространство. Такое вряд ли могло бы произойти, будь я с кем-то. Внимание сосредоточилось бы на собеседниках, а окружающая обстановка стала бы лишь фоном, а не частью меня, как сейчас.
Мелькнула радостная мысль, что, не прояви я настойчивость или останься с парнями на стоянке, малодушие могло бы лишить меня всего этого волшебства. Но мысль лишь мелькнула, не запустив привычного внутреннего монолога. В горах, из-за меньшего количества кислорода, медитативное состояние возникает естественно, без принуждения, особенно если есть привычка к нему. Из-за этого вечер затянулся. Двигаться и что-то делать не хотелось, сказывался дневной переход. Поэтому я просто сидел и наслаждался, лишь изредка подкидывая дрова в костёр.
Через пару часов ветер посвежел — всё-таки осень, — и я стал готовиться ко сну. Собрал оставшиеся вещи, сложил в палатку, в костёр положил толстое бревно, чтобы тлело до утра. Не бояться — это хорошо, но и глупить не стоит. Костёр в любом случае отпугнёт непрошеных гостей, то есть животных. Залез в палатку, забрался в спальник и заснул как младенец. Вставал лишь раз за ночь. Проснулся оттого, что вроде как посветлело. Глянул на часы — два ночи. Явно не рассвет. Вылез из палатки — оказалось, взошла луна. Полнолуние, светло как днём.
Утром моё пробуждение было отмечено необычайным душевным подъёмом, ощущением какой-то победы над собой. Возможно, таких ночей, когда я буду один в горах, больше не будет, а возможно, будут сотни. Но эта ночь навсегда останется особенной. Несмотря на страхи и сомнения, я принял осознанное решение и осуществил его, преодолев очередной психологический барьер. Преодоление — это разрушение невидимых барьеров, которые разделяют нас с самими собой и разобщают с окружающим миром.
Во время завтрака стали слышны какие-то крики — так местные обычно перекликаются, если находятся на отдалении. Сначала я не обращал внимания, они доносились откуда-то издалека, но постепенно крики приближались. Я ещё подумал: что это они ходят и орут? Но всё оказалось проще: гнали стадо — баранов, коз. Сперва мимо пробежали с озабоченным видом очень серьёзные собаки. Внимательно меня оглядели и побежали дальше. За ними потянулось стадо. Потом пришли чабаны. Двое просто поздоровались и прошли, а один, видимо старший, остановился, и мы немного поговорили. Они как раз пришли с перевала, на который я собирался подняться.
Я свернул лагерь и отправился в путь. Сразу от моей стоянки начинался подъём к перевалу. Сначала плавный, потом всё круче. До седловины перевала пришлось пройти ещё несколько километров — хорошая получилась зарядка с утра. Откровенно говоря, подъём оказался нелёгким. Не знаю, что сказалось — вчерашний переход или уже начала давить высота, а скорее, сочетание этих факторов, — но поднимался я тяжело. Однако через пару часов мучения закончились, и я поднялся на перевал. От перевала не пошёл прямо по тропе, а свернул налево, к краю плато, чтобы пофотографировать оттуда.
Это решение значительно удлинило моё пребывание в походе. Я сделал крюк, но дело было не только в этом. Край плато оказался похож на американские горки: я шёл по нему вверх-вниз, вверх-вниз. В итоге, когда подошёл к следующему перевалу, сил подняться на него уже просто не осталось. К перевалу вёл затяжной подъём. Интересная особенность этого перевала в том, что проход по нему идёт через вершину, и с двух сторон путь ограничен обрывами в ущелье. Но в тот момент я этого ещё не знал и поэтому не стал подниматься, а решил обойти, заодно и место для стоянки поискать. Уже становилось понятно, что меня ждёт ещё одна ночь в горах.
Обойдя гору с перевалом, я увидел с другой стороны ещё одно ущелье, но на перевал так и не поднялся. Кончилась вода, а на перевале и дальше её не будет — оставался один путь: спуститься в ущелье, где внизу виднелся родник. Это было серьёзное приключение. До воды я спускался часа два-три. Потом, пока отпивался и набирал воду, а потом поднимался на другой склон ущелья, солнце уже село. Но это не стало проблемой: остановиться на ночь я решил прямо на хребте, который тянется от горы с перевалом. Наверху в сумерках, а потом и при свете звёзд всё было отчётливо видно, к тому же я развёл костёр. Ужин готовить не стал — просто попил чаю с орехами.
Эта ночь уже не вызывала ни сомнений, ни страха. Всё было так же естественно, как если бы я был не один. Я ещё раз подтвердил себе: Рубикон пройден, как говорится. Пока суетился, ставил палатку и грел воду для чая, особо по сторонам не глядел. Но вот наконец сел, наколол побольше орехов, заварил чай и стал обозревать окрестности. Вокруг было невероятно красиво. Теперь я находился выше, и звёзд, казалось, стало ещё больше. В какую сторону ни глянь — тянутся горы, хорошо видимые в мягкой подсветке. Да, «высоко сижу, далеко гляжу». Ветер здесь уже покрепче, дует с постоянной скоростью, слышно, как трепещет палатка, — это добавляло атмосферности.
В горах действительно любой вечер по-своему особенный. И не важно, один ты или с попутчиками. В походе с товарищами тоже свои большие плюсы: вот так присесть у костерка, разговоры, туристические байки, рассказы бывалых. И вся эта задушевность на фоне огромных звёзд, потрескивания костра, приглушённых звуков. И хочется, чтобы вечер не кончался. Такое единение с природой не способен заменить никакой суррогат впечатлений от телевизора или блуждания по сети. Но в этот вечер я засиживаться не стал — сказалась усталость. Убрал вещи и полез в палатку спать.
Проснулся до восхода солнца. Ещё одно чудесное утро. Вылез из палатки и с полчаса просто сидел и смотрел по сторонам. Описать это состояние трудно: какая-то умиротворённая ясность, без мыслей, без оценок. Так бы и сидел. Но тут проснулся разум: «Эй, а на перевале-то мы ещё не были...» — и разрушил очарование утра. Я сложил все вещи в палатку и, не завтракая, по холодку отправился на перевал. Поднялся, осмотрелся, сделал фото перевала, вершины и окрестностей. Спустившись обратно, собрал палатку, упаковал вещи и по хорошо нахоженной тропе отправился вниз.
Спуск с перевала занял четыре часа. Наконец, пройдя по боковому ущелью, я добрался до речки, текущей по ущелью Оджук. Теперь можно было с уверенностью сказать: Оджукское кольцо замкнулось. А сам поход прошёл замечательно, и всё задуманное выполнено в полном объёме. Оставалось только пройти по этому ущелью до дороги, ведущей в город.
P.S. Рассказ написан на основе реального похода откуда есть и фотообзор: "Поход по Оджукскому кольцу"
