— Как есть, а потом я уезжаю, с друзьями. — Она держала в одной руке сигарету, другой раскладывала на ломти хлеба нарезанные сыр и колбасу.
— Уезжаешь — с друзьями? — насупившись, переспросил он, ставя на стол две чашки: чёрный себе, со сливками — около неё.
Она промолчала, пододвинув к нему бутерброды, взяла кофе и с ногами забралась на стул. За проведённое время вместе их совместное кофе по утрам давно стало привычным ритуалом. У каждого была своя роль: он варил кофе, она делала бутерброды, и оба они молчали. Как ему казалось, им обоим это нравилось — просто утро, просто кофе, просто двое.
Но сегодня обычное обоюдное молчание она нарушила заявлением, что собирает вещи и уходит от него.
— И больше ничего не скажешь? — спросила она наконец.
— Досадно.
— Всего лишь досадно?
Он жевал бутерброд с угрюмым видом, пытаясь придумать более подходящий к такому случаю ответ. Но ему действительно было всего лишь досадно. Ни обидно, ни горько, ни печально. И эта пустота, где должны были кипеть чувства, пугала его сильнее, чем её уход.
Он пытался сообразить, отчего так: неужели их время ничего не оставит после себя, всего лишь досаду? Вспоминал, как они познакомились. Миловидная шатенка стояла у его фотографии на выставке и рассматривала её с каким-то трогательным детским восторгом, даже не пытаясь его скрыть.
Он подошёл: «Вам нравится?»
— Что? — Она перевела на него взгляд.
Потом… ему больше всего в ней нравилась именно эта рассеянная задумчивость. Дальнейшее было уже просто формальностью, которая со временем стёрлась из памяти.
Уже следующим утром они пили кофе на его кухне, молчали и просто смотрели друг на друга. Никто больше в его жизни не молчал и не смотрел на него так, как она. Сегодня же она смотрела в окно, где слабое осеннее солнце пыталось разогнать серую муть утра.
Всё это время она ждала, что он наконец оставит этот больной бетоном город и заберёт её в тот дивный мир. Мир, который манил её со всех его фотографий, сделанных во время странствий по свету — в поисках удачного кадра, так он это называл.
Но с каждым днём становилось очевидно: никуда он не собирается, его вполне устраивает это утро, этот кофе, её молчание. Она снова вопросительно посмотрела на него.
Испытывая ещё большую досаду от того, что ему нечего больше добавить, он наконец ответил:
— Да, всего лишь досадно…
